Алоизиус Бертран. Ночь и ее причуды
По ночам моя комната кишит чертями.
— Ах, — прошептал я, обращаясь к ночи, — земля — благоухающий цветок, пестиком и тычинками коему служат луна и звезды!
Глаза мои смыкались от усталости, я затворил окошко, и на нем появился крест Голгофы — черный в желтом сиянии стекол.
x x x
Мало того, что в полночь — в час, предоставленный драконам и чертям, — гном высасывает масло из моего светильника!
Мало того, что кормилица под заунывное пение убаюкивает мертворожденного младенца, уложив его в шлем моего родителя.
Мало того, что слышно, как скелет замурованного ландскнехта стукается о стенку лбом, локтями и коленями.
Мало того, что мой прадед выступает во весь рост из своей трухлявой рамы и окунает латную рукавицу в кропильницу со святой водой.
А тут еще Скарбо вонзается зубами мне в шею и, думая залечить кровоточащую рану, запускает в нее свой железный палец, докрасна раскаленный в очаге.
Процитировано Борхесом в "Книге сновидений"
P.S. Также: некоторые цитаты https://www.kommersant.ru/doc/6904257
По ночам моя комната кишит чертями.
— Ах, — прошептал я, обращаясь к ночи, — земля — благоухающий цветок, пестиком и тычинками коему служат луна и звезды!
Глаза мои смыкались от усталости, я затворил окошко, и на нем появился крест Голгофы — черный в желтом сиянии стекол.
x x x
Мало того, что в полночь — в час, предоставленный драконам и чертям, — гном высасывает масло из моего светильника!
Мало того, что кормилица под заунывное пение убаюкивает мертворожденного младенца, уложив его в шлем моего родителя.
Мало того, что слышно, как скелет замурованного ландскнехта стукается о стенку лбом, локтями и коленями.
Мало того, что мой прадед выступает во весь рост из своей трухлявой рамы и окунает латную рукавицу в кропильницу со святой водой.
А тут еще Скарбо вонзается зубами мне в шею и, думая залечить кровоточащую рану, запускает в нее свой железный палец, докрасна раскаленный в очаге.
Процитировано Борхесом в "Книге сновидений"
P.S. Также: некоторые цитаты https://www.kommersant.ru/doc/6904257
no subject
Date: 2024-08-24 10:03 am (UTC)Каменщик Абраам Кнюпфер, распевает с мастерком в
руке, расположившись в поднебесье так высоко, что
может прочесть готическую надпись на большом
колоколе, а под ногами у него – церковь, окруженная
тридцатью аркбутанами, и город с тридцатью церквями.
Он видит потоки воды, со всех сторон бегущей по
черепице, и каменные чудища изрыгают их в темную
бездну галерей, башен и башенок, окон, парусов,
крыш и балок, – туда, где серым пятном торчит
неподвижное продолговатое крыло ястреба.
Он видит крепостные сооружения, похожие на звезды,
цитадель, которая смотрится жареным каплуном, дворы
особняков, где солнце иссушает фонтаны, и
монастырские сады, где тень обвивает колонны.
Пригород заполнен имперскими войсками. Один из
всадников бьет в барабан. Абраам Кнюпфер различает
его треуголку, красные шерстяные нашивки, кокарду
и косичку, перевязанную лентой.
Еще он видит солдат в парке; среди величественных
деревьев, на изумрудных лужайках те стреляют из
пищалей по деревянной птичке, привязанной к
верхушке майского дерева.
А вечером, когда умиротворенный неф храма уснул,
сложив крестом свои руки, он с лесенки увидел
деревню на горизонте, подожженную солдатней и
пылавшую подобно комете в лазури неба.
no subject
Date: 2024-08-24 09:25 pm (UTC)