После Фауста

У новейших времен нет характерообразующих мифов: фаустианскому много сотен лет, он не потерял силы, но с тех пор случилось много чего другого. Эпизоды Дон Жуана и Летучего Голландца, демарш Дон Кихота, оборвавшаяся спираль Гегеля - не универсальны именно тем, что их несколько. Из того же следует, что новый миф может быть каким-то образом деперсонализирован.

На него косвенно указывает многое. Вот принцем поэтов делается нерелигиозный Шекспир, вот на событиях обыденности перестает работать астрология, переходя во внутренний мир части образованных элит, вот и собственно божественное попечение перестает ощущаться в мире. Хоть это и не так, некоторым даже кажется, будто Бог умер, и новый миф может начаться, оттолкнувшись, именно тут.

Если взять для простоты времена с 1830-х годов, видимое содержание мифа - миграция ада на Землю. Ее отражение - массовые переселения второй половины XIX века в Америки, на поиски жизни лучшей. Но люди, конечно, не демоны, механизм миграции бесов иной - массовое подселение во вновь размножившиеся души, их выедание и замещение социальными ролями. Не просто время общества или толпы - время зараженной, растленной толпы. Для бесов характерна безымянная множественность в отсутствие органического единства.

Итак, происходит тотальная миграция, опухоли городов пухнут, начинаются (не отделенные друг от друга) мировые войны - некий пир во время чумы (поскольку для бесов чума и есть пир), затем (XX век в собственном смысле, с 1950-х годов) - ускоряется упорядоченный конвейер мелких съедобных котлетовидных душ. Старые институты идейно-культурной части общественной жизни кренятся и рушатся, социология чуть ли не входит как раздел в демонологию, и в демографии появляется стойкий привкус демонографии. И конечно, все эти дела прямо враждебны любому проявлению человеческой внутренней жизни как таковой.

Новейшие обертоны мифа слышны в космической экспансии и ее малоудачности. Как сказал Вернер фон Браун, "иногда мне кажется, что мы черти, штурмующие небеса", и это точно так. Но нынешнее проявление мощи Творца - наглядная огромность Вселенной, абсолютно несоразмерная ничтожным усилиям и возможностям рогатых космонавтов в запыленных лунных шлемах. Кроме того, проясняется теперешнее отсутствие будущего per se - в аду ведь нет будущего, его будущее приходит в него извне.

И вот тут, возможно, будет понятнее подлинное содержание нового мифа: он идет не на наших глазах. Бог точно пока удалился из нашего мира: его внимание занято не нами, а теми, кто в аду. Смысл духовного развития человеческого рода стал в избавлении большей его части в бывшем аду от демонов - за счет меньшей части здесь у нас. Именно в аду теперь проходят величественные трагедии - раньше там души мучили друг друга под водительством бесов, а теперь грешники вынуждены наблюдать божественный свет и действовать, вероятно, как-то иначе. Христос вывел из ада праведное меньшинство, и вот до остальных дошла очередь. Демоны бежали к нам и говорят о политике.

Надо думать, ограничение взгляда Бога на Землю проходит (как обычно) в воспитательных целях. Роль алхимии, может быть, теперь важней чем раньше. Но отражение новейших дел в аду у нас видно - это попытки избавить, наконец, женщин, детей, стариков, бедняков, азиатов, индейцев и африканцев от тысячелетних страданий. Бесы, конечно, вырывают свою долю, но, в конечном счете, феминизм и левые движения в своем многообразии за последние двести лет - очевидно не их рук дело. Ведь бесы бесплодны.

Возможно, центральная часть нового мифа - в перемене сути свободы людей, живых и мертвых. Может быть, теперь им будет дана божественная свобода вместо земной - ведь и раньше божественная любовь была предложена взамен земной любви. Предположу, что божественная свобода будет для нас чудовищной и безысходной - в аду ли мы теперь или нет. Свобода в служении или осознанная необходимость - довольно слабые прообразы упавшего неба.