Г.Ю. Любарский, "Морфология истории" (2000)

Очень большая книга. Не научная работа, а длинный, плотный философский очерк о "верхней" истории, попытка объяснения путей человечества на основе трех вещей: типологического (а под ним сравнительного) метода; штайнеровской теории трех сфер общественного устройства - хозяйственной жизни, сферы государства и права, культурной жизни (включая их непростые пересечения); мощной группы биологических, организменных, эмбриологических метафор, примененных к обществу вообще и к разным историческим регионам в частности.

Автор дотошен, въедлив, он подготовлен методологически, его понятия будут развиты, речь пойдет о дифференциации, специализации и интеграции частей общества, о химерах, стерезисе, гетерохронии и сдвиге, все это будет объяснено на многочисленных примерах из истории Греции, Рима, Византии, Англии, Франции, Германии, России, Японии, Китая, США и других регионов. Пространственно-временная ткань будет размечена, на ней появится направление Восток-Запад (с детальными пояснениями, где именно и как именно обретаются эти стороны света, что находится и как развивается между ними, и есть даже попытка частичного объяснения, откуда Восток и Запад взялись). Основными эпохами истории будут обозначены старая, малоизвестная, египетская; затем греко-латинская; и наконец наша, молодая, нововременная, германская; также не забыты эпохи более давние и возможные будущие. Ведь историческое будущее есть, и часто оно дает смыслы прошлому - как именно, также будет описано.

Мощно раскрытое понятие о трех сферах общества прошивает книгу насквозь. Их гармония крайне труднодостижима, они разноприродны, по-разному развиваются, проникают одна в другую, возникающие образования многочисленны, иногда "прогрессивны", всегда болезненны. Автор пишет о "колесе времени" - это содержание истории государственной сферы общественной жизни, чередующееся усиление и ослабление централизации. Экономика характерна быстрыми волнами заимствования, культурная сфера - медленными и локальными. Таким образом, в книге находится место и "линейной", и "цивилизационной" теориям исторического развития, или по крайней мере их аналогиям.

Каким образом это возможно? Автор говорит о душе - народа и человека. Душе египетской, греческой, римской, германской, русской, американской, японской. Речь идет о понятии народных душ (которые потом еще назвали национальными характерами), их развитии, взаимодействии и плодах. Через волю и чувственность, через греческую рассудочность к индивидуальной самоосознанности нововременной души - изменение душ и есть причина исторических изменений. Морфология истории - результат изменений человеческой души.

Но как именно? Книга забита идеями, деталями, примерами, "мясо" ее очень богато. Речь идет о развивающейся свободе и страшной плате за нее, о социальной иерархии, народном чувстве, рыцарстве, авторстве и неавторстве, схоластике, науке, спорте, об изменении отношения к природе, смерти, сексу, полу, национальности. Пишется о "странных" вещах, вписанных в основной сюжет, например, об изобретении Нового времени - бюрократии, о властной структуре, действующей под любой маской - монархий и национальных государств, мафий и демократий. О современном коллективном, "искусственном" интеллекте в противовес и ущерб естественному, но также и о "людях-народах". Пишется и о "странных" вещах, находящихся несколько сбоку - о кельтской жертве, о религии бон, о неожиданном отношении Раскола к Реформации. К слову, надеюсь, понятно, что никакой "фоменковщины" здесь нет.

Книга почти беспрецедентная ("Пути истории" Дьяконова?), от нее не получается и не хочется отмахиваться. Потому что не комар, а носорог. Рецензия эта не передает полноты, поджарости, связности, у меня есть подозрение, что она просто не отдает должного. Напишу только еще пару малообязательных замечаний.

Автор очень занятой человек, неудобно говорить, но книга напрашивается на новое издание, расширенное, дополненное, чуть отшлифованное (встречаются повторения и длинноты, которых лишено "Рождение науки", вышедшее два года назад). Книга кажется связанной со "Становлением европейской науки" Свасьяна - того же крупнейшего масштаба страстном очерке-триллере о сошествии мысли из мирового целого в индивидуальный рассудок (что и есть горизонт всей истории культуры). Но акцент "Морфологии истории" все-таки на обществе, а не на отдельном человеке - как и на душе, а не на духе. Это отличие делает книги взаимодополняющими. Их обе неплохо прочесть юноше, обдумывающему житье - сначала Свасьяна, чтобы сперва ошарашить, а уж потом озадачить.