"В Китае нет и не будет оппозиционных партий, альтернативных принципов, разделения властей, федерализма и полномасштабной приватизации. Если мы будем колебаться – государство провалится в бездну".
Двухлетней давности книга корреспондента New Yorker вышла на русском. Книга богатая и умелая, ряд хорошо расследованных, переплетенных историй, десятки сопоставленных образов, сотни фактов подчеркнутых и упомянутых вскользь. Волшебные искажения нетерпеливых лиц, пот, грязь и кровь на воротниках. Жены и родители, квартиры, храмы и поезда. Ознос закрывает большой пробел, обыденность нынешнего Китая известна мало, это область мифов, скрывающих быстрые, странные деформации под неравномерным контролем компартии. "Дикость сердец" и "танцы в цепях".
К слову, кажется, нынешний российский слон - младший брат китайского, по крайней мере, в части государственно-культурно-политического хобота. Я считал большие и малые совпадения (заимствования?) сбился где-то на полутора десятках. "Враждебный Запад", самоцензура, Олимпиада, пытки, "новая Холодная Война", дикое неравенство, дорогие часы чиновников, блогеры, их вылавливающие, платные боты, атакующие блогеров - это всё китайские слова. Ознос много пишет об информационной политике, но не чрезмерно много.
После выхода книги автор не возвращался в Китай и не работал там больше.
Двухлетней давности книга корреспондента New Yorker вышла на русском. Книга богатая и умелая, ряд хорошо расследованных, переплетенных историй, десятки сопоставленных образов, сотни фактов подчеркнутых и упомянутых вскользь. Волшебные искажения нетерпеливых лиц, пот, грязь и кровь на воротниках. Жены и родители, квартиры, храмы и поезда. Ознос закрывает большой пробел, обыденность нынешнего Китая известна мало, это область мифов, скрывающих быстрые, странные деформации под неравномерным контролем компартии. "Дикость сердец" и "танцы в цепях".
К слову, кажется, нынешний российский слон - младший брат китайского, по крайней мере, в части государственно-культурно-политического хобота. Я считал большие и малые совпадения (заимствования?) сбился где-то на полутора десятках. "Враждебный Запад", самоцензура, Олимпиада, пытки, "новая Холодная Война", дикое неравенство, дорогие часы чиновников, блогеры, их вылавливающие, платные боты, атакующие блогеров - это всё китайские слова. Ознос много пишет об информационной политике, но не чрезмерно много.
После выхода книги автор не возвращался в Китай и не работал там больше.